750 000 рублей — двадцать лет пути

Валерий Тройчук сделал ставку на автохтонные сорта поместья двадцать лет назад. Его сын Максим к моменту падения молотка уже около шести лет руководил винодельней. Рекорд принадлежит обоим — и особой системе преемственности, которую каждый из них сделал возможной для другого.

Здесь преемственность — не одномоментная передача, а последовательность должностей: Максим, по его собственным словам, стал генеральным директором в 2018 году, к апрелю 2022 года был указан в отраслевой прессе директором винодельни, а на официальном сайте компании сегодня значится генеральным директором.

На что сделал ставку Валерий

Красностоп — наша гордость, один из лучших сортов в мире. Это природный атлет — высокий алкоголь, высокая кислотность, высокие танины, насыщенный вкус.

В конце 1990-х Валерий Тройчук с партнёрами купил обанкротившийся Миллеровский винзавод — как раз когда грянул дефолт 1998 года. Своих виноградников у завода не было, вино делали из покупного сырья, что ограничивало качество. К 2003 году он искал виноградники, которые мог бы контролировать.

Он выбрал хутор Ведерников — донское поместье, с 1960-х годов существовавшее как совхоз для сохранения местных автохтонных сортов и, по имеющимся сведениям, избежавшее раскорчёвки в антиалкогольную кампанию 1980-х. Оно вошло в его холдинг в 2004 году. Первый премиальный урожай — 2005 года.

Красностоп Золотовский. Цимлянский Чёрный. Сибирьковый. Пухляковский. Старые донские казачьи сорта, возделывавшиеся из поколения в поколение, но так и не вошедшие в коммерческий оборот на премиальном уровне. Валерий сохранил их и сделал продуктом.

Донская долина на 47° с.ш. обрекает лозы на зимы до -28°C и лето до 40°C — перепад почти в 70°C, который концентрирует характер так, как в более мягком климате невозможно. 80% лоз требуют ежегодного укрытия на зиму: после сбора урожая их обрезают до основания, засыпают землёй, весной откапывают снова. Труд изнурительный. Урожайность — низкая. Но Красностоп Золотовский, за столетия сложившийся именно в этих условиях, даёт вина с тем, что Валерий называл качествами «природного атлета»: высокий алкоголь, высокая кислотность, структурированные танины, насыщенный вкус.

«Красностоп — наша гордость, — говорил он российским винным изданиям. — Один из лучших сортов в мире. Природный атлет».

Российское премиальное вино поначалу вызывало смех, вспоминает сын. Ставка была на местную специфику, а не на рыночную узнаваемость.

Деньги закончились

Затем деньги закончились. Мировой финансовый кризис 2008 года ударил по бизнесу, и без того натянутому: почти вся прибыль уходила кредиторам, развитие остановилось, говорит Максим. Валерию нужен был инвестор, понимающий виноделие, — бизнес, где отдача приходит не быстро.

Сначала пришло подтверждение происхождения сортов. В 2013 году швейцарский ампелограф доктор Хосе Вуйламоз — соавтор Wine Grapes с Джансис Робинсон, признанный авторитет в генетике винограда — сравнил ДНК трёх донских сортов, Красностопа Золотовского, Цимлянского Чёрного и Сибирькового, с базой из более чем 2000 сортов по всему миру. Двенадцать молекулярных маркеров. Совпадений нет. Его вывод: эти три сорта — автохтоны Дона. Монополией это не было — Красностоп выращивают и в других регионах юга России, — но после девяти лет без научного подтверждения происхождение стало задокументированным. Годом позже Красностоп 2012 года стал первым российским вином, получившим золото Mundus Vini.

Научный вывод изменил конкурентную картину, но не сделал виноград исключительным достоянием одной винодельни. В мировом виноделии терруарные аргументы звучат часто и нередко преувеличены — каждый регион заявляет об уникальности почвы, микроклимата или традиции. Задокументированное происхождение — более узкое и надёжное утверждение: оно не означает, что этот сорт больше нигде не растёт, лишь то, что Донская долина — его исторический источник.

Путь Максима к должности

Часть пути Максима началась гораздо раньше. Отец привёл его в компанию в 18 лет — переводчиком при консультанте винодельни. Затем — пять сезонов на технической стороне, презентационная работа. По его собственным словам, генеральным директором он стал в 2018 году, и официальный сайт компании сегодня указывает его именно в этой роли.

Затем пришло решение. В мае 2015 года «Абрау-Дюрсо» — крупнейший российский производитель игристых вин — приобрёл 51% группы «Ведерников». Валерий, тогда председатель совета директоров, говорил, что компании не хватало средств для развития. Сумма сделки не раскрывалась; по оценке аналитика, она составила $50–60 млн. Автохтонные сорта остались в центре, семья осталась в управлении. По словам Максима, в том же году возобновилось переоснащение и было заложено более 50 гектаров новых виноградников. Главный винодел Гульбала Зейдов оставался на месте на протяжении всего периода. К 2022 году виноградники выросли до 225 гектаров.

В 2020 году вышел петийян натурель из Цимлянского Чёрного — традиционного казачьего красного сорта, превращённого в натуральное игристое, более доступный вход в мир автохтонных сортов для тех, кого пугают тихие вина. В 2022-м появился первый в Донской долине розе из Красностопа Золотовского.

К апрелю 2022 года отраслевая пресса указывала Максима директором винодельни. Виноградники расширились до 225 гектаров. Новый объект — на стройке. Дегустационные залы — в планах для отдалённой донской площадки.

Московский аукцион

Декабрь 2024 года. Первый в России аукцион российских вин такого масштаба — закрытые торги в московском ресторане Beluga, организованные «Абрау-Дюрсо» и «Ведерниковым». Восемнадцать бутылок принесли в сумме 6,46 млн рублей. Максим присутствовал вместе с Зейдовым. На торги выставили лот из двух бутылок Красностопа Золотовского 2012 года — урожая, взявшего золото Mundus Vini в 2014-м, первого российского вина с этой наградой, из которого к тому моменту оставалось лишь восемь бутылок. Лот ушёл за 1,5 млн рублей — по 750 000 рублей за бутылку, рекордная цена для современного российского вина на аукционе. Около $7 500 за бутылку по курсу ЦБ на 11 декабря 2024 года.

Цена бутылки прослеживает всю дугу. По словам Максима, Красностоп 2012 года при выпуске стоил около 2 000–3 000 рублей, к декабрю 2020 года достиг 80 000–100 000. В декабре 2024 года он ушёл за 750 000.

Урожай 2012 года — дело отца: выбор сорта Валерием, виноделие Зейдова, двенадцать лет выдержки в условиях донских зим и лета.

К моменту аукциона Максим уже около шести лет руководил винодельней. Вино было делом его отца; повод для торжества принадлежал уже следующей эпохе.

Что открывает этот пример

Преемственность Тройчуков — нетипична. Но архитектура раскрывает нечто, работающее за рамками вина.

Валерий принял два решения, которые под силу только основателю: на что строить и когда продавать контроль. Первое, в 2004 году, оставило следующему поколению редкий актив — старые лозы и, к 2024 году, погребной запас настолько выдержанный, что от урожая 2012 года оставалось лишь восемь бутылок. Время сделало его редким, и ни один конкурент не может купить назад двадцать лет. Второе, в 2015 году, решило проблему капитала, тормозившую бизнес с 2008 года.

Путь Максима был медленнее: осваивать дело изнутри, от переводчика до технолога и генерального директора. К моменту рекорда он руководил винодельней около шести лет. Его задачей было сделать ставку отца понятной покупателям.

Непрерывность Зейдова добавила измерение, о котором редко говорят в анализе преемственности. Главный винодел, оставшийся на месте при смене собственника, обеспечил переход без ущерба для качества виноделия — институциональное знание, выжившее потому, что его носитель остался. Преемственность в семейном бизнесе — не только вопрос наследования, но и сохранения технической компетенции внутри организации.

Но принцип применим шире: дизайн преемственности начинается задолго до любой передачи дел.

Бутылка за 750 000 рублей — это две решённые задачи разом: Валерий закрыл вопрос капитала в 2015 году, а Максим освоил дело изнутри.

Последнее обновление: 30 сентября 2026