Игорь Мавлянов

Я успешный предприниматель уже 20 лет и намерен оставаться в бизнесе.

Импортёр, построивший собственную сеть #

О жизни Игоря Мавлянова до его появления в середине 1990-х в качестве ювелирного импортёра не известно практически ничего. Его дата рождения никогда не была публично установлена. Образование не задокументировано. Даже этническое происхождение — предположительно бухарско-еврейское, учитывая последующее получение израильского гражданства по Закону о возвращении — остаётся неподтверждённым. Задокументировано лишь его первое предприятие и урок, который оно преподало.

В 1994 году Мавлянов начал импортировать турецкие ювелирные изделия в Россию — доступное золото для потребительского рынка, жаждавшего всего, что блестит, после десятилетий советского аскетизма. Товар был дешёвым. Российские закупщики так ему и сказали — и отказались принимать его на реализацию. Качество не устраивало, дизайн не устраивал, а посредническая модель означала, что маржа растворялась в цепочке поставок, не достигая покупателя.

Неудача содержала собственный ответ. Если закупщики отказываются брать его импорт — он построит магазины сам. Если турецкое качество неприемлемо — он возьмёт под контроль производство. Если посредники съедают маржу — он устранит каждого посредника между фабрикой и покупателем. В 1998 году Мавлянов объединился с Робертом Мартиросяном и основал ОАО ТПК «Яшма» в Москве — не как ювелирный бренд, а как инфраструктуру для него. Компания, родившаяся из этого партнёрства, следующие шестнадцать лет будет поглощать банковские кредиты ради экспансии, которую ни один конкурент не мог повторить и ни один баланс не мог выдержать.

К 1996 году, ещё до появления «Яшмы», Мавлянов приобрёл дом во Фреш-Медоуз, Куинс — скромное жильё в районе среднего класса. Из тех приобретений, которые не привлекают внимания в момент покупки и привлекают пристальное внимание, когда кредиторы обнаруживают их двадцать лет спустя в иске о мошенничестве.

70 миллиардов рублей под личную подпись #

Арифметика роста «Яшма Золото» была построена на единственном инструменте — личном поручительстве. Российские банки кредитовали созвездие юридических лиц «Яшмы» — каждый магазин был зарегистрирован как отдельное ООО — но требовали личные подписи основателей в качестве обеспечения. Игорь Мавлянов подписывал. За шестнадцать лет совокупный объём банковских кредитов, обеспеченных его личными поручительствами, достиг 70 миллиардов рублей.

На этой цифре стоит задержаться. Личные поручительства превращают корпоративный риск в индивидуальное обязательство. Они существуют для выравнивания стимулов — чтобы основатель, берущий кредит от имени компании, лично отвечал за результат. Когда заимствования скромны, поручительство — формальность. Когда заимствования достигают 70 миллиардов рублей, поручительство становится приговором, ожидающим спускового крючка.

В 2003 году Мавлянов приобрёл Костромской ювелирный завод, завершив вертикальную интеграцию от рудника до прилавка. Модель «фабрика — потребитель» устранила проблему посредников, погубившую его турецкий импорт, а позиционирование «заводские цены» дало «Яшма Золото» потребительское предложение, которое ни один конкурент не мог легко повторить. Сеть выросла до девяти производственных предприятий, сотен магазинов и присутствия в более чем 200 российских городах. К 2014 году пиковая выручка достигла 45 миллиардов рублей — больше, чем у трёх ближайших конкурентов вместе взятых. Но вертикальная интеграция требовала капитала: фабрики, запасы золота, номинированные в долларах, логистические сети, аренда в премиальных торговых центрах. Капитал требовал банков. А банки требовали поручительств. Каждый новый кредит увеличивал личную экспозицию. Каждая подпись привязывала всё большую часть будущего Игоря Мавлянова к предположению, что выручка продолжит расти, рубль устоит, а налоговые органы не станут слишком пристально изучать, как именно закупалось золото.

К 2006 году модель накопления богатства распространилась за пределы России. Мавлянов приобрёл земельные участки в Беверли-Хиллз и кондоминиум на Манхэттене — собственность, находившуюся в иной юрисдикции, нежели компании, чьими кредитами она фактически финансировалась. В 2013 году он развёлся с женой Стеллой; его сын Иллио основал Jasper Venture Group в Нью-Йорке. В том же году внутри империи «Яшмы» работала предполагаемая схема уклонения от уплаты НДС с участием 24 подставных компаний и Транснационального банка, генерировавшая, по последующим подсчётам прокуратуры, 7 миллиардов рублей неуплаченных налогов. Руководил ли Мавлянов этой схемой или лишь пользовался её плодами — сочетание офшорных переводов собственности и скрытых налоговых рисков выстраивало ловушку. Прокуратура впоследствии квалифицировала сделки с недвижимостью как вывод активов. Кредиторы преследовали эти активы в трёх странах. География богатства, выстроенная Мавляновым в благополучные годы, стала географией судебных тяжб, определивших годы неблагополучные.

Решение бежать #

Обвал рубля в декабре 2014 года обесценил национальную валюту вдвое за считанные недели. Золото — номинированное в долларах — удвоилось в рублёвом выражении в одночасье. Банки отреагировали на макрошок, подняв процентные ставки по кредитам «Яшмы» с 11,5% до 24,33%. Выручка рухнула на 63% за один год — с 45 миллиардов до 16,8 миллиарда рублей при чистом убытке в 2,7 миллиарда. Более половины магазинов стали убыточными.

«В 2015 году мы столкнулись с идеальным штормом, который сделал невозможным оплату наших обязательств», — позднее показал Мавлянов в Верховном суде Нью-Йорка. Метафора была удобной, но неполной. Шторм был реален — весь российский ювелирный сектор потерял 46% объёма производства, порядка тридцати компаний, по имеющимся данным, обанкротились. Но стихия не объясняет схему уклонения от уплаты НДС на 7 миллиардов рублей, которую прокуратура выявила в деятельности 24 подставных компаний и Транснационального банка в 2011–2012 годах. Шторм обрушился на конструкцию, которая уже была скомпрометирована.

Осенью 2015 года Сбербанк — крупнейший отдельный кредитор «Яшмы» с формальной экспозицией в 8,6 миллиарда рублей — подал иски о личном банкротстве Мавлянова и Мартиросяна. Личные поручительства, подписанные за шестнадцать лет экспансии, превратились в безусловные обязательства. Совокупная личная ответственность Мавлянова превысила 23 миллиарда рублей перед шестью банками. По российскому уголовному законодательству статьи о налоговом уклонении предусматривали до шести лет лишения свободы. Статьи о мошенничестве — до десяти.

Расчёт Мавлянова, судя по всему, был прямолинейным. Российские суды не предоставляли реальной линии защиты. Налоговое дело строилось на задокументированных операциях подставных компаний, которые повторная проверка аннулировала после ранее благоприятного заключения — что Мавлянов характеризовал как политическую мотивацию, хотя различие между политической мотивацией и законным преследованием нередко носит академический характер, когда сами операции реальны. Личные поручительства были юридически однозначны. Заключение под стражу было практически неизбежным: его соратник Олег Сухоруков впоследствии был помещён под домашний арест в феврале 2019 года. Уголовные обвинения в совокупности предусматривали до шестнадцати лет лишения свободы. Мавлянов решил не ждать, пока система замкнётся вокруг него.

В 2016 году он получил израильское гражданство по Закону о возвращении — предположительно через бухарско-еврейское происхождение, хотя это так и не было подтверждено. Он официально сменил имя на Ицхак Мавлон. Он покинул Россию через Белоруссию. К моменту, когда сотрудники Следственного комитета провели обыск в штаб-квартире «Яшмы» на Авиамоторной улице в Москве в декабре 2016 года, основатель уже уехал. В феврале 2017 года Воронежский арбитражный суд признал его лично банкротом. В том же месяце Россия объявила его в международный розыск. Пресненский районный суд Москвы выдал ордер на арест заочно.

«Компании, которые не платили налоги, не имеют отношения к группе «Яшма», — заявил Мавлянов «Ведомостям» из-за рубежа. — Уголовное дело — очередная попытка давления на компанию со стороны оппонентов». Он одновременно настаивал на своей невиновности и демонстрировал своим отсутствием, что не доверяет российским судам в этом согласиться.

Банкрот в двух странах #

Бегство решило неотложную проблему уголовного преследования и создало новую: долг последовал за ним через границы. Игорь Мавлянов предполагал, что израильское гражданство обеспечит правовое убежище. Какое-то время так и было. Когда Сбербанк подал заявление о его банкротстве в израильский суд в марте 2018 года, суд первой инстанции отклонил петицию по юрисдикционным основаниям. Банк подал апелляцию.

В июне 2019 года Верховный суд Израиля вынес решение, описанное как «чуть ли не первый случай в истории Израиля», когда иностранному банку было разрешено обанкротить гражданина страны. Решение разрушило правовое убежище, делавшее Израиль привлекательным. В ноябре 2020 года судья окружного суда Лода Ирит Вайнберг-Нотовиц признала Мавлянова банкротом, назначила финансового управляющего Михаэля Хинчина и наложила запрет на выезд из страны. Его представители заявили суду, что у него ничего не осталось. Банковские источники сообщили «Коммерсанту», что он «продолжает жить на широкую ногу, всё оформляя на родственников и друзей».

Американский фронт оказался не менее беспощадным. В январе 2018 года ВТБ выиграл иск на 2,2 миллиарда рублей против Мавлянова в Верховном суде Нью-Йорка. Юристы банка задокументировали около $15 миллионов USD в американской недвижимости, переведённой на членов семьи, — включая дом во Фреш-Медоуз, приобретённый в 1996 году и теперь числящийся на сыне Ханане. Судья сравнил схему переводов с «молодым Дональдом Трампом». В марте 2024 года израильский суд официально признал российские процедуры банкротства — ещё больше сократив разрыв между двумя правовыми системами, преследующими одного человека.

Тем временем тот, кто остался, заплатил цену, которую не заплатил тот, кто бежал. В июне 2021 года Московский арбитражный суд привлёк бывшего генерального директора Валерия Шейко к субсидиарной ответственности на 35 миллиардов рублей — крупнейшее решение о персональной ответственности в истории банкротств российского ювелирного рынка. Шейко остался в России. Мавлянов — нет.

Результатом стала форма правового паралича, не имеющая прецедента в истории российского бизнеса. Мавлянов не может вернуться в Россию без ареста по обвинениям, предусматривающим до шестнадцати лет лишения свободы. Он не может покинуть Израиль без нарушения судебного приказа, вынесенного судьёй Вайнберг-Нотовиц. Он банкрот в обеих странах. Кредиторы, выдавшие займы под его личные поручительства, восемь лет в трёх юрисдикциях пытаются вернуть активы, которые, по словам Мавлянова, больше не существуют — и которые, по данным банковских источников, он продолжает использовать через подставных лиц.

Симметрия поручительств #

Личное поручительство — самый интимный финансовый инструмент в коммерческом кредитовании. Оно превращает корпоративные амбиции в индивидуальную ответственность, деловой оптимизм — в персональный риск. Когда основатель ставит свою подпись, имплицитное обещание таково: я верю в это настолько, чтобы поставить на кон всё.

Игорь Мавлянов подписывал личные поручительства на протяжении шестнадцати лет — на совокупную сумму 70 миллиардов рублей. Эти поручительства позволили ему построить крупнейшую ювелирную сеть России — 397 магазинов в более чем 200 городах, 45 миллиардов рублей пиковой выручки, вертикально интегрированное производство от цехов Костромского завода до торговых прилавков по всей стране. Поручительства обеспечили всё: фабрики, товарные запасы, экспансию в города, куда ни одна другая ювелирная сеть не пошла бы, концепцию «заводских цен», сделавшую «Яшма Золото» нарицательным именем. Они же означали, что когда предприятие рухнуло, крушение оказалось персональным. Ограниченная ответственность не могла укрыть. Корпоративная вуаль не могла защитить. Подпись на каждом кредитном договоре была его собственной.

Универсальный урок арифметический, а не моральный. Основатель, для которого корпоративный долг — личное обязательство, который ставит своё имя в качестве обеспечения миллиардных кредитов, и который одновременно трактует корпоративное обогащение как личную привилегию — приобретая недвижимость в Беверли-Хиллз, на Манхэттене и в Куинсе — обнаруживает, что закон трактует эти отношения симметрично. Поручительства, обеспечившие империю, — те же поручительства, которые делают долги империи неотвратимыми. Трансграничная собственность, диверсифицировавшая личное богатство, — та же собственность, которую кредиторы преследуют в трёх юрисдикциях.

Мавлянов остаётся в Израиле. В розыске в России. Банкрот в двух странах. С запретом на выезд. Он заявлял «Ведомостям», что намерен оставаться в бизнесе. Бизнеса больше не существует. Долг, однако, остаётся.

Последнее обновление: 5 апреля 2026