Елизавета Борзунова

Всё делаю на свои: что заработала, то и вкладываю.

Восемь лет между «сумасшедшей» и «огромным бизнесом» #

Восемь лет спустя Игорь Егоров рассказал журналисту, что в 2022 году они оба поняли: это уже огромный бизнес, с открывающимися новыми возможностями. Расстояние между этими двумя высказываниями — арка основателя, создавшего что-то настоящее без чьего-либо разрешения.

Елизавета Борзунова пришла в ювелирное дело не так, как большинство ювелиров. Она была призёром математических олимпиад, окончила специализированную школу для одарённых детей, затем получила диплом по специальности «Налоги и налогообложение» в Финансовом университете при Правительстве РФ. Первые годы карьеры она составляла бизнес-планы и консультировала крупные российские компании — «Ренову», «Тройку Диалог», A Group. Аналитическая строгость, которая нужна корпоративному налоговому консультанту, как выяснилось, не так уж далека от того, что нужно основателю ателье: точность, терпение и умение разобраться в структуре затрат там, где большинство творческих людей предпочитают не вникать.

От Душанбе до Baselworld #

Разворот от финансов к ювелирному делу произошёл в 2007 году: немецкий коллега предложил Борзуновой стать официальным представителем немецкой ювелирной компании в России. Она согласилась. Это решение ввело её в индустрию, которую она несколько лет изучала изнутри: ездила на Baselworld, Vicenzaoro, Hong Kong Jewellery & Gem World. Выстраивала отношения с фабриками в Италии, Таиланде, Гонконге и Нью-Йорке. Когда немецкое партнёрство рухнуло в финансовый кризис 2008 года, она выстроила новую сеть, а не вернулась к корпоративным налогам.

К 2010 году она работала как посредник-ателье, размещая bespoke-заказы у мастеров на трёх континентах. В том же году подруга попросила её сделать что-нибудь для французской свадьбы. Борзунова создала браслет-ласточку — украшение, которое охватывает руку, а не свисает с запястья. Невеста пришла в восторг. Молва разошлась. Посыпались заказы.

Борзунова провела больше десяти лет в отраслях, которые вознаграждают системное мышление. Посредническая работа подтвердила то, что она наблюдала ещё с Baselworld: российские клиенты хотели особенных вещей, а существующие бренды — российские или международные — не предлагали того, что она интуитивно могла дать. Она не пыталась создать бренд. Она выполняла заказ для подруги и, подняв взгляд, обнаружила, что построила нечто большее.

Момент без внешней валидации #

Декабрь 2014-го — месяц, когда рухнул рубль. Для Борзуновой непосредственной практической проблемой стало производство: вся цепочка поставок оценивалась в долларах и евро, клиенты платили в рублях, и разрыв стал непреодолимым. Бизнес-модель, которую она выстраивала три года, перестала работать.

Личным кризисом, а не только деловым, этот момент стал из-за контекста вокруг него. Она собиралась вложить каждый заработанный рубль. Муж — который впоследствии стал генеральным директором компании — сказал ей прямо: «Ты с ума сошла». Он был не неправ, видя риск. У неё не было производственной подготовки. Не было связей с российскими мастерами. Не было мастерской, оборудования, сотрудников. Общепринятое прочтение ситуации говорило: сейчас не время ставить семейные сбережения на неопробованное предприятие.

Она ответила логикой одновременно финансовой и личной: «Всё делаю на свои: что заработала, то и вкладываю».

Найти мастеров помог тот же подход, что работал на Baselworld и в Гонконге: прямые вопросы, профессиональная настойчивость и отказ принимать «нет» как ответ. Она обходила ювелирные рынки, спрашивая, кто лучший эмальер в России. Каждый разговор возвращал одно имя: Евгений Баранов — мастер, создавший изделия для кремлёвской коллекции. Случайных заказов он не брал. Она написала ему в социальных сетях. Они встретились и проговорили пять часов.

К февралю 2015 года у неё была мастерская в Крылатском, пять ювелиров, логотип Буратино и клеймо, зарегистрированное в Пробирной палате. Лиза Борзая — бренд, названный детским прозвищем, — стал официальной компанией. Игорь наблюдал, как развивается дело. Семь лет он не воспринимал его как семейный бизнес. Только в 2022 году оба партнёра признали, что именно было построено.

Семь лет между «ты с ума сошла» и «это уже огромный бизнес» — наиболее честное мерило требуемой убеждённости.

Дисциплина, которая делает одержимость жизнеспособной #

Финансовый бэкграунд, с которого начиналась карьера Борзуновой, просматривается в том, как она ведёт ателье. Бренд никогда не привлекал внешних инвестиций. Выручка реинвестируется в производственные мощности и расширение ретейла, а не извлекается в виде прибыли — чистая прибыль ₽639 тыс. на ₽95 млн выручки в 2024 году отражает намеренный приоритет долгосрочного позиционирования над краткосрочной отдачей. Бизнес-модель bespoke капиталоёмка по определению: манжеты-ласточки требуют индивидуальной примерки, а сложные оригинальные изделия — до шести месяцев работы и 100 обжигов.

В 2017 году ювелирный блогер Katerina Perez опубликовала первый международный материал о бренде на английском языке после визита в московский шоурум. Это открыло путь к дебюту на Couture Show Las Vegas в 2019-м — где коллекция Tattoo/Get Inked почти полностью разошлась с первого показа. В том же году бренд участвовал в выставке The Protagonist — кураторском проекте Vogue Italia на Salon Art + Design в Нью-Йорке.

Геополитические потрясения 2022 года, осложнившие жизнь многих российских бизнесов, сработали для Liza Borzaya иначе. Состоятельные российские клиенты сохранили расходы на люкс. Уход Richemont, LVMH и других западных домов из московского ретейла освободил лучшие адреса. В октябре 2023-го Борзунова въехала в бывший бутик Roger Dubuis на Петровке 5. В декабре 2025-го последовал ГУМ. Выручка за год почти утроилась.

Призёр олимпиад, которая продолжает решать задачи #

Человек, построивший Liza Borzaya на личные сбережения и вопреки скептицизму мужа, теперь управляет одиннадцатичеловечной мастерской, двумя московскими бутиками и ретейлом в Дубае. Публично заявленная цель — TEFAF, Европейский фонд изящных искусств, — подтвердила бы позицию бренда рядом с наиболее строго отобранными мировыми дилерами декоративно-прикладного искусства и ювелирных украшений.

Борзунова последовательно демонстрирует: аналитическая строгость, выработанная при написании бизнес-планов для «Ренову» и «Тройки Диалог», не противоречит созданию вещей, на которые уходит шесть месяцев и 100 обжигов. Сочетание финансовой дисциплины и одержимого мастерства — именно то, что делает бренд жизнеспособным масштабирующимся бизнесом, а не просто красивым ателье.

Призёр олимпиад по-прежнему решает задачи. Задачи изменились.

Последнее обновление: 30 апреля 2026