Anastasia Tjendri-Liew

Анастасия Тьендри-Лью — основатель и управляющий директор Bengawan Solo: выручка S$76 млн в год, больше сорока точек, пять терминалов в аэропорту Чанги. Это бренд, который чаще всего лежит в чемодане любого, кто летит из Сингапура с подарком. Утренний обход она делает уже сорок шесть лет. Преемника не назначила до сих пор.

«С первого дня, когда я что-то делаю, я хочу дать лучшее своим покупателям. Я на заводе семь дней в неделю, без выходных — если только не за границей. Пока в Сингапуре, я обязана приходить каждый день. Нужно всё проверять, пробовать вкус и текстуру. Если что-то не так — найду ответственного. Я очень строгая. Это нелегко, но я не могу идти на компромисс с качеством».

Это из Her World, опубликовано 29 октября 2025 года, в день вручения ей премии «Женщина года». Примерно то же самое она повторяет в интервью на протяжении четырёх десятилетий. Постоянство — и есть суть.

Рождённая в беспорядках #

Третья из восьми детей, Анастасия выросла в Палембанге, Южная Суматра, в хакка-язычной семье с острова Банка. Семья была индонезийско-китайской. Такие семьи умели держаться в постколониальной Индонезии с практической трезвостью — они знали, что гостей терпят, пока те не раздражают.

Гражданские беспорядки середины 1960-х оборвали её школьное образование на третьем классе средней школы. Ей было ещё немного лет. Там, где кончилась школа, началась импровизация. Шестимесячные курсы выпечки. Кулинарные занятия на дому — скромный доход, но достаточный. Диплом по кройке и шитью, которым она так и не воспользовалась. Главный навык дала мать: умение печь. И делать это хорошо.

В 1970 году двоюродный брат помог ей перебраться в Сингапур совершенствовать английский. Цель была практической и временной. Ей было чуть за двадцать. Город не должен был стать постоянным.

В 1973-м она вышла замуж за Джонсона Лью — бухгалтера-соотечественника, старше её на пятнадцать лет, — и они обустроились в четырёхкомнатной квартире на Марин-Парейд на востоке города. Диплом по шитью убрала в сторону. Была кухня. Были рецепты матери.

Убеждение ценой в 45 центов #

К 1975 году она продавала домашнюю выпечку сингапурским ретейлерам — масляные кексы, шифоновые торты, куэ-лапис. Изделия шли в President Emporium, Katong Emporium, Klasse Department Store, Lucky Plaza. Никакого плана. Только выпечка, которую умела делать, и покупатели, которые возвращались.

Первое столкновение случилось на переговорах о ценах.

«Менеджер супермаркета спрашивал, почему я продаю так дорого. Но я знала: мои пирожные лучше, ароматнее. Они всегда раскупались».

Это из Straits Times за 2009 год — о разговоре примерно 1976 года. Она ставила 45 центов на рынке, где стандарт был 30. Менеджер был прав по меркам своей таблицы: дорого. Она была права по меркам своей кухни: свежетёртый кокос, сок пандана, выжатый вручную, голландское масло. Бутилированные эссенции она не использовала — попробовала и знала разницу. Это и было её линией: гнуть своё, пока полки не опустеют.

Принцип ценообразования, установленный в 1975-м, она не пересмотрела ни разу. Пандан-шифон Bengawan Solo стоит сегодня S$22. Убеждение, которое за ним стоит, не менялось пять десятилетий.

Стук в дверь #

В 1979 году инспекторы санитарной службы Министерства окружающей среды пришли к ней на квартиру. Продавать пирожные из домашней кухни было незаконно. Предписание было однозначным: прекратить.

Она немедленно подчинилась. Ей было чуть больше тридцати, двое маленьких детей. Никакого бизнес-плана, никакого предпринимательского замысла, никакого манифеста о наследственной кондитерской Сингапура. Было предписание — и практичная женщина, которая ему последовала.

Потом покупатели пришли к её двери.

Решение открыть магазин — вместо того чтобы принять предписание как конец истории — было принято не из амбиций. Его приняли под давлением, под давлением людей, которые покупали её пирожные и не собирались останавливаться. Она сняла угловую лавку на Marine Terrace за S$1 200 в месяц и назвала её Bengawan Solo — по имени индонезийской народной песни, которую любила её мать: о реке Соло в Центральной Яве. Магазин она не планировала. Она планировала выполнить требование.

Предписание, в её случае, обернулось созиданием.

«Я не знала, смогу ли продолжать» #

Первые годы лавки на Marine Terrace были временем самых тяжёлых личных сомнений — не в продукте, а в цене его производства.

«У меня не хватало времени на детей — это было очень тяжело. Иногда я не знала, смогу ли продолжать. Но говорила себе: держись. Я делала всё, что могла».

Это она рассказала Her World в октябре 2025-го — спустя сорок шесть лет после открытия. Сомнение было немедленным: мать двоих детей ведёт бизнес в годы, когда дело ещё слишком мало, чтобы не требовать всего, а дети ещё слишком малы, чтобы требовать меньшего. Она намеренно выбиралась с ними куда-нибудь раз в неделю. «Я не знала, смогу ли продолжать» — не дежурная фраза об испытаниях начального пути. Это конкретное признание конкретного человека.

Она продолжала. Бизнес расширялся в 1980-е. В 1990-е годы рост ускорился — и покупатели начали жаловаться на качество. Первая настоящая угроза убеждению, которое она держала с 1975 года. Она отреагировала так же, как реагировала на всё: лично. Прошла по производственной линии. Нашла слабые места. Ввела систему стандартов качества, которая работает по сей день. Ежедневный обход — не поза. Это было решением первого кризиса качества её собственного производства.

Доказательство приходит в газетной колонке #

В 1981 году журналист Алан Джон написал о Bengawan Solo репортаж для Sunday Times. До открытия выстроились очереди, к полудню полки опустели. Всенациональное признание пришло за один выпуск.

Для основателя значение было личным, а не коммерческим. Статья была подтверждением — от источника, которого она не искала и не могла устроить, — что ценовой спор, выигранный у менеджера супермаркета в 1976-м, был решён верно. Не экономить на ингредиентах оказалось правильным.

Она послала Алану Джону пирожное в тот год. С тех пор каждое Рождество и праздник Середины осени посылает ему пирожное или банку лунных пряников. Больше сорока лет непрерывных подарков человеку, который первым в печати сказал: то, что она делает, заслуживает внимания.

Сорок лет — это не жест. Это характер.

Признание — сначала с опозданием, потом всё сразу #

Восьмидесятые и начало девяностых были годами расширения: новые точки, первая центральная кухня на Harvey Road в 1987 году (первая в кондитерской отрасли Сингапура), консолидация производства в Woodlands в 1997-м. К 1998 году у Bengawan Solo было около восемнадцати точек и растущее присутствие в зале вылета первого терминала Чанги — канал, который в итоге обеспечит больше половины всех продаж.

В 1998-м она стала первым лауреатом премии ASME «Женщина-предприниматель года». Первое профессиональное признание — почти через двадцать лет после открытия лавки на Marine Terrace — того, что выстроенное ею является законным предпринимательским достижением, а не успешным домашним увлечением. Она знала это с 1975 года. Премия стала внешним подтверждением.

В 2008-м последовала Медаль общественной службы — в тот же год выручка перешагнула S$40 млн: в три с половиной раза больше показателя 2000 года. В 2013-м — Звезда общественной службы. В 2018-м — Зал женской славы Сингапура (SCWO, категория «Бизнес и предпринимательство»), среди двенадцати женщин, удостоенных награды в том году. В октябре 2025-го — Her World «Женщина года».

Первая награда пришла через девятнадцать лет после открытия. Последняя — через сорок шесть. Между ними: ни одного убыточного года.

Детское обещание сына #

В 2002 году Генри Лью окончил Школу бизнеса НУС и пришёл в компанию директором по развитию бизнеса. Ему было двадцать три.

История, которую Анастасия рассказывает о сыне, конкретна: в двенадцать лет он сказал ей, что «не продаст это». Это была детская фраза, не юридический документ. Но она запомнила. Двадцать лет спустя он пришёл с дипломом и занял своё место в компании. Детское обещание стало карьерным выбором.

Генри сейчас 46, он глубоко встроен в операционную работу. Младшая дочь Рисса выбрала недвижимость. Операциями в магазинах руководит жена Генри. Младшая сестра Анастасии возглавляет отдел куэ на Woodlands. Бизнес, который индонезийская домохозяйка начала в квартире на Марин-Парейд, — сорок лет спустя полноценный семейный: четыре человека из двух поколений, одно дело. Основатель — по-прежнему в центре.

Логика 1979 года — повторение 2020-го #

22 апреля 2020 года меры «Разрыва цепи» закрыли все отдельно стоящие кондитерские как несущественные заведения. Канал в аэропортах — к тому времени обеспечивавший больше половины всех продаж — уже рухнул с остановкой международных рейсов. Два главных потока выручки Bengawan Solo встали одновременно.

Ей было 72. Решение 1979 года — открыть магазин, а не принимать закрытие как конец истории — проходило проверку собственной логикой. Скоропортящийся запас перераспределили: пирожные и кая передали благотворительной организации Willing Hearts и программе для трудовых мигрантов Project Chulia Street. Производственная линия была защищена. Стандарты качества соблюдались на протяжении всего закрытия.

К 2024 году годовая выручка достигла ~S$76 млн — новый исторический максимум, на одиннадцать процентов выше докризисного показателя.

Основатель, превратившая закрытие 1979 года в акт основания, превратила закрытие 2020-го в восстановление. Это не совпадение — это рабочая логика человека, который сорок шесть лет отказывается принимать предписание о закрытии как финальное слово.

Стипендия женщины, бросившей школу на третьем классе #

В 2023 году Анастасия учредила именную стипендию в Сингапурском университете менеджмента и пожертвовала по S$100 000 в фонды наследия NTU, NUS и SMU. Пожертвования были сделаны тихо. Публично симметрию она не формулировала.

В этом не было нужды. Домохозяйка, бросившая школу из-за гражданских беспорядков, теперь финансировала образование других. Шестимесячные курсы выпечки — единственное, что осталось вместо школы, — за пятьдесят лет обернулись именным фондом в трёх университетах. Стипендия носит её имя там, где она сама учиться не могла.

Вопрос о преемственности, на который она отвечает не отвечая #

На церемонии Her World «Женщина года» 29 октября 2025 года журналист спросил о преемственности. Она и Генри ушли от ответа. Её слова были прямыми.

«Если я ещё смогу работать — буду работать. Не смогу — посмотрю по обстоятельствам. Надеюсь, Bengawan Solo продолжит работу и будет расти. Вот всё, на что я могу надеяться».

Тридцать лет назад она говорила коллеге, что планирует уйти на пенсию в 48. Объявленный срок миновал за тридцать лет до награды от Her World.

Это не уклонение. Это самое чёткое высказывание основателя, который ещё не нашёл способа передать то, что держит. Система качества Bengawan Solo — не документ. Это практика: утренний обход, проверка текстуры, дегустация, разговор с ответственным, когда что-то не так. Система — это она сама. Вопрос о преемственности — это вопрос о том, может ли выстроенное ею существовать без неё в цеху.

Генри Лью — 46 лет, диплом НУС, двадцать три года в операционной работе. Инфраструктура есть. Завод в Woodlands сертифицирован по HACCP, сеть точек выстроена, канал в аэропортах отработан. Не передано то, что в руководство не запишешь: убеждение, которое она держит с 1975 года. Что 45 центов была правильная цена. Потому что она знала: её пирожные лучше. Это — штучная работа. Её нельзя делегировать.

Her World в 2025-м она сказала, что ходит на завод семь дней в неделю. Сказала как факт. Не как тезис о пенсионных планах. Утренний обход продолжается.

Бренд, который она отказалась продать, не знал ни одного убыточного года. В 78 она по-прежнему его причина.

Последнее обновление: 12 мая 2026